Это было в пятнадцатом году. Меня позвали заниматься тайцзи. Надо сказать, что в Индии китайские искусства, такие как тайцзи, цигун и кунг-фу, практически не практикуются. К ним есть интерес, но хороших учителей можно пересчитать по пальцам.
У меня был знакомый, назовём его Аджит, бывший одногруппник по боевым искусствам. У него всегда была мечта заниматься «чем-то энергетическим».
Когда в нашем районе появился учитель тайцзи, Аджит позвал меня в группу: «Приходи, это очень интересно». И вот так я познакомилась с учителем. Ему было лет сорок, непалец, из бедного сословия, разговаривал на хинди, английского не знал. Позже выяснилось. что он женат и у него есть двухлетняя дочь. Его супруга, кстати, была красавицей.
Он скромно называл себя гуру, а мы обращались к нему как «гуруджи» (суффикс «-джи» передаёт почтительное отношение к человеку).
Он утверждал, что в течение пяти лет жил в Шаолине, изучал кунг-фу и тайцзи. (Я подозреваю, что он обучался не в самом Шаолиньском монастыре, а в одной из школ боевых искусств, которые расположены рядом. Я не спрашивала, а также не знаю, как он туда попал.) Однако было очевидно, что он был очень знающим человеком как в области этих искусств, так и в области оздоровления через физическую активность.
Гуруджи позиционировал себя как человек, ответственный за распространение этих искусств в Индии.
В зале несколько молодых людей занимались кунг-фу, в то время как другая группа практиковала тайцзи под его руководством. Проблема была в том, что у учителя не было программы занятий. А также он любил поговорить и проводил много времени в разговорах – с нами или по телефону.
Гуруджи сетовал, что, несмотря на его обширные знания и уникальный опыт, он никак не может добиться должного признания. Он приводил в пример другого практикующего кунг-фу, который после трёх месяцев обучения в «Шаолине» сделал головокружительную карьеру в Болливуде и стал известен в Индии как мастер этого искусства. А наш гуруджи, с пятью годами, проведёнными в Китае, никуда не пробился.
Однажды Аджит попросил меня заглянуть в Хроники Акаши: может быть, есть нечто, что мешает гуруджи выбраться из бедности.
На мой взгляд, причиной неудач учителя были отсутствие фокуса и структуры в обучении и, возможно, недостаток образования. Но сказать ему об этом прямо я не могла.
Я всё же открыла Хроники Акаши: главным препятствием на пути к достатку был обет монашества из прошлой жизни.
Аджит передал моё сообщение гуруджи. Тот сказал: «Хочу снять этот обет».
Ответственность за это дело возложили на меня. Я подумала, и в итоге у меня созрел следующий план:
Я попросила, чтобы присутствовал индуистский священник.
Священник начнёт пуджу (богослужение) как полагается, затем в какой-то момент гуруджи объявит о том, что он слагает с себя прошлые обеты монашества. Чтобы подкрепить это, он ножом перережет нить, которую мы заранее повяжем на его руке. Это будет символизировать освобождение от бремени прежней клятвы.
Гуруджи одобрил план и назначил день пуджи. Я составила текст отречения от клятвы – он был коротким, на полстраницы. Аджит перевёл его на хинди и написал на листке бумаги.
В назначенный день мы с Аджитом поехали домой к гуруджи. Он снимал жильё в бедном квартале: плотная застройка, узкие улочки, обшарпанные дома.
Нас встретили, попросили подождать в комнате.
Там уже были приготовлены предметы для проведения служения: алтарь для огня и другие необходимые вещи.
Пришёл индуистский священник (пандит). Он был непальцем. Я это поняла по тому, что на нём была шапка, характерная для выходцев из Непала.
Гуруджи заранее объяснил ему, для чего всё это затевается. Однако пандит явно был недоволен. Я полностью его понимала: чужестранка, иноверка вмешивается в порядок проведения религиозного ритуала. Тем не менее он уступил.
Всё пошло по плану. Пандит остановился в определённый момент, гуруджи вслух произнёс слова отречения от прежних монашеских обетов. Затем пандит взял нож, перерезал красную нить на запястье гуруджи и бросил её в огонь. После этого пуджа продолжилась.
В итоге всё было сделано, как задумывалось. По окончании ритуала я посоветовала гуруджи набраться терпения: для того, чтобы ощутить результаты, должно пройти время.
Вскоре после этого я ушла из «школы тайцзи»: перспектив я там не видела.
Общение с гуруджи сошло на нет. Позднее от Аджита узнала, что он переехал в небольшой город на северо-востоке Индии и чем-то там занимается.
И вот недавно, 11 лет спустя, в соцсети мне попалось видео об этом человеке. Передо мной был уже настоящий гуру: с собственной школой, преданными последователями и духовным фондом, который он основал. В коротком интервью он рассказал, как стал духовным учителем и как переехал в этот город.
Было видно, что гуруджи ведёт довольно активную жизнь и с финансами у него всё хорошо. Я искренне порадовалась за него: он нашёл свою нишу, в которой ему комфортно, в которой он может проявлять себя наиболее полно и передавать свои знания последователям.
Он не менял себя или свой имидж, не учился английскому языку. Он просто нашёл свою нишу, и это принесло ему материальный комфорт.
Хочется верить, что мы с Аджитом немного причастны к такой его трансформации.
Добавить комментарий